Все мы знаем знаменитую скульптурную группу «Экстаз святой Терезы» – одно из самых известных произведений Лоренцо Бернини, шедевр из шедевров римского барокко. В ней скульптура, архитектура собора святого Петра и свет звучат единым драматическим аккордом, в котором материальное растворяется в мистическом переживании. Но знаете ли вы, что в Эрмитаже можно найти «след» этого шедевра? А точнее: момент его рождения – ту стадию, когда идея еще только начинает обретать форму.
Как мрамор стал «живым»
Создавая «Экстаз святой Терезы», Бернини добился поразительного эффекта: его мрамор будто дышит, трепещет, превращаясь в нечто податливое и живое. Именно с этим произведением связано знаменитое признание мастера:
«Это высшее достижение моего резца, которым я победил мрамор и сделал его гибким, как воск. Этим я смог в известной мере объединить скульптуру с живописью»
Именно так: не вырезать из камня, а победить его. Превратить в текучие ткани, в порывистые облака, в экстатическое выражение лица. Но путь к этой победе начинался не с гигантского мраморного блока. Он начинался с маленького, почти интимного акта творения – с крошечной модели, которую мастер лепил пальцами.
Боццетто: мысль в материале
Итальянское слово bozzetto означает «набросок» или «эскиз». Это небольшой скульптурный этюд, который помогал художнику проработать композицию будущей статуи. Такие модели выполняли в воске, глине или терракоте, позволяя быстро зафиксировать пластику и общий ритм произведения.
Микеланджело возвел этот метод на уровень самостоятельного художественного поиска. Его подготовительные модели для «Пьеты» или «Рабов» демонстрируют напряжение формы, борьбу материала и идеи.
Бернини, гений следующей эпохи, стал достойным наследником этого метода. Каждая его монументальная работа, включая «Экстаз святой Терезы», начиналась именно с пластичного боццетто, где можно было быть смелым и свободным.
Эрмитажный этюд
Одно из таких боццетти, созданных Бернини для величайшей своей работы, хранится в Новом Эрмитаже, в зале 232.
Здесь нет блеска отполированного мрамора или драматической игры света. Перед нами – сгусток энергии. Небольшой этюд из мягкого материала (часто это была восковая или глиняная смесь), на котором рука мастера оставила все свои отпечатки – буквально и фигурально.
Это и есть магия боццетто. В мраморе нужно быть точным и окончательным. Здесь же – можно импровизировать. Можно одним движением пальца изменить жест, усилить порыв. Этот экспонат – еще не законченное произведение, а момент творения, законсервированный во времени. Он позволяет заглянуть через плечо Бернини в самую горячую фазу работы, когда шедевр был ещё пламенем в его сознании.
Он напоминает нам простую, но вечную истину: великое искусство рождается не в один миг. Оно начинается с первого, смелого прикосновения руки к материи. И в этом эрмитажном боццетто это прикосновение длится до сих пор